В НАСА затруднились назвать точные цифры риска для экипажа лунной миссии «Артемида-2»
НАСА испытывает трудности с количественной оценкой рисков для экипажа миссии «Артемида-2», запуск которой запланирован на апрель. В ходе пресс-брифинга, состоявшегося 12 марта после завершения проверки готовности полета, представители агентства неоднократно уходили от прямых вопросов журналистов, пытавшихся выяснить точную вероятность успеха или неудачи первой пилотируемой миссии к Луне в рамках новой программы. Лори Глейз, исполняющая обязанности заместителя администратора по Директорату разработки исследовательских систем, прямо заявила, что не стала бы называть конкретных цифр.
Тем не менее, некоторые оценки в ходе обсуждения прозвучали. Джон Ханикатт, председатель группы управления миссией «Артемида-2», напомнил, что исторически новые ракеты успешно стартуют в своем дебютном полете лишь в 50% случаев, что соответствовало ожиданиям для беспилотной «Артемиды-1», завершившейся успехом. Для регулярных пилотируемых программ, как правило, ожидаемая частота отказов составляет примерно 2% (или 1 к 50) ко второму или третьему пуску. Однако, как отметил Ханикатт, темпы программы «Артемида» далеки от регулярных: между первым и вторым полетами пройдет около трех с половиной лет, если запуск действительно состоится в начале апреля. Это означает, что реальные показатели надежности находятся где-то посередине между рисками первого полета (50%) и устоявшейся статистикой (2%). Ханикатт подчеркнул, что команда намеренно избегает приведения вероятностных чисел для этой миссии из-за недостаточности данных.
Опубликованный 11 марта отчет Управления генерального инспектора НАСА проливает дополнительный свет на эти риски. Согласно документу, общая оценка риска гибели экипажа во время пилотируемой миссии на лунную поверхность составляет 1 к 30, а на этапе операций непосредственно на Луне — 1 к 40. Для контекста в отчете приводятся цифры по другим программам: риск для 210-дневной миссии на МКС в рамках коммерческой программы (например, на кораблях SpaceX) оценивается как 1 к 200, а во времена миссий «Аполлон» этот показатель составлял пугающие 1 к 10. Особо показательным примером, объясняющим нежелание НАСА давать твердые оценки, стала программа Space Shuttle: изначально менеджеры считали риск гибели экипажа равным 1 к 100, однако годы спустя анализ показал, что реальная цифра для ранних полетов составляла 1 к 10.
Джон Ханикатт также пояснил, что помимо недостатка статистики, существует проблема интерпретации самих моделей риска. Моделирование, проводимое агентством, указывает на то, что самой большой единичной угрозой для полета являются микрометеоры и космический мусор. Однако, как заметил Ханикатт, два последних трагических события, погубивших шаттлы «Челленджер» и «Колумбия», произошли на совершенно других этапах полета — при старте и входе в атмосферу, где нагрузки максимальны. Это, по его словам, заставляет задуматься, не вводят ли нас модели в заблуждение, заставляя фокусироваться на одной угрозе, игнорируя другие. Осознавая, что подобные откровения вызовут широкий резонанс в прессе, Ханикатт с улыбкой заметил, что это обеспечит журналистов интересным материалом для чтения на ближайшие дни.