Новое объяснение поставило под вопрос часть данных о «контроле разума» токсоплазмой
Связь между заражением Toxoplasma gondii и рискованным поведением животных может быть частично объяснена не воздействием паразита на мозг, а тем, что более смелые и активные особи изначально чаще сталкиваются с инфекцией. Такой альтернативный механизм предложил зоолог Эндрю Давинак из Колледжа Уитон, призвав осторожнее интерпретировать наблюдения за заражёнными животными в дикой природе.
Toxoplasma gondii — одноклеточный паразит, способный заражать практически всех теплокровных животных. Однако половое размножение у него происходит только в организме представителей семейства кошачьих. Поэтому давно существует гипотеза, что паразит способен изменять поведение промежуточных хозяев таким образом, чтобы увеличить вероятность их встречи с кошкой.
Наиболее известный пример связан с грызунами. В лабораторных экспериментах заражённые крысы и мыши иногда демонстрировали снижение врождённого страха перед запахом кошек. Подобный эффект рассматривается как возможный пример адаптивного изменения поведения хозяина, способствующего передаче паразита его окончательному хозяину.
В последние годы похожие закономерности обнаруживали и у диких животных. У заражённых гиен отмечали более близкое приближение к львам, а у шимпанзе — ослабленную реакцию на запах леопарда. Исследование волков в Йеллоустонском национальном парке также выявило связь между заражением токсоплазмой и большей вероятностью покинуть стаю или стать её лидером.
Однако Давинак обращает внимание на обратную причинность. Волк, который сам по себе склонен путешествовать дальше, исследовать новые территории и чаще приближаться к местам обитания пум, может иметь более высокий риск заражения T. gondii. В таком случае инфекция будет статистически связана со смелым поведением, даже если не является его первоначальной причиной.
Автор называет этот эффект «экологической сортировкой». Определённые особенности поведения — исследовательская активность, склонность к дальним перемещениям, доминирование или риск — одновременно могут повышать вероятность контакта с паразитом. После заражения эти же особенности могут ошибочно восприниматься как следствие инфекции.
Особенно трудно разделить причины и последствия в наблюдениях за дикими животными. Если заражённые особи ведут себя иначе, одного статистического сравнения с незаражёнными недостаточно, чтобы определить, произошло ли изменение поведения после инфекции или существовало раньше.
При этом лабораторные исследования дают более сильные основания считать, что T. gondii действительно способен воздействовать на нервную систему хозяина. Паразит формирует длительную инфекцию в центральной нервной системе, а исследования выявили несколько возможных механизмов влияния на поведение, включая иммунные реакции, нейроэндокринные процессы и изменения работы нейромедиаторных систем.
В 2025 году эксперимент на крысах, опубликованный в Nature Communications, также подтвердил различия в поведении заражённых и незаражённых животных. Авторы исследовали возможную роль ферментов T. gondii, связанных с обменом дофамина, и получили дополнительные доказательства того, что паразит способен изменять поведение хозяина, хотя механизм этого эффекта остаётся сложным.
Давинак предлагает различать общую склонность к риску и специфическое изменение реакции на хищника. Если заражённое животное просто чаще исследует территорию или дальше перемещается, это можно объяснить его исходным темпераментом. Если же оно меняет реакцию именно на того хищника, который необходим паразиту для завершения жизненного цикла, такое объяснение становится менее вероятным.
Именно поэтому классические эксперименты с грызунами остаются важным аргументом в пользу влияния токсоплазмы. В некоторых работах заражённые животные демонстрировали изменения реакции именно на запах кошки, а не просто становились менее осторожными во всех ситуациях.
Похожие наблюдения существуют и для некоторых диких видов. Заражённые шимпанзе, например, слабее избегали запаха леопарда — своего естественного хищника, тогда как реакция на запах других крупных кошек менялась не так явно. У молодых гиен заражение также связывали с более близким приближением ко львам.
Но даже такие полевые наблюдения не позволяют окончательно установить причинность. У животных могут существовать индивидуальные различия в поведении ещё до заражения, которые одновременно влияют и на вероятность встречи с хищниками, и на риск контакта с паразитом.
Чтобы решить эту проблему, Давинак предлагает чаще использовать длительные исследования одних и тех же животных. Если особь наблюдать до заражения и после него, можно определить, действительно ли её поведение изменилось после появления инфекции.
Дополнительную информацию способны дать GPS-ошейники и другие системы отслеживания перемещений. Они позволяют восстановить, где животное находилось до заражения, насколько активно перемещалось и как часто посещало территории с повышенной вероятностью контакта с T. gondii.
Новая работа поэтому не показывает, что способность токсоплазмы влиять на поведение является мифом. Она ставит под сомнение более узкий вывод: что любая обнаруженная связь между инфекцией и рискованным поведением обязательно вызвана самим паразитом.
Проблема имеет значение далеко за пределами токсоплазмы. В исследованиях паразитов, микробиома и инфекционных заболеваний особенности поведения организма могут одновременно влиять на риск заражения и сами меняться после инфекции. Поэтому статистическая связь между двумя признаками ещё не показывает направление причинно-следственной зависимости.
Комментарий в журнале Animal Behaviour.