Перевернутый корабль как прообраз: новая теория раскрывает морское происхождение греческого храма
Новое исследование предлагает революционную теорию происхождения классической греческой архитектуры, предполагая, что форма древнегреческих храмов может быть каменным воплощением перевернутого корпуса корабля. Автор гипотезы, исследователь Х.М. Сьордиа, опубликовал свою работу в журнале «Frontiers of Architectural Research», бросая вызов традиционным интерпретациям таких знаковых элементов, как фриз, метопы и триглифы.
Исследование строится на междисциплинарном подходе, объединяющем архитектуру, лингвистику, этнографию и морскую археологию. Отправной точкой послужила любопытная языковая связь: в древнегреческом языке слово «корабль» — «naus», а слово «храм» — «naos» (в аттическом диалекте «neos»). Их сходство настолько велико, что родительный падеж от «naus» («naos» — «корабля») идентичен именительному падежу слова «naos» («храм»). Хотя лингвисты ранее отрицали этимологическую связь, Сьордиа полагает, что слово «храм» могло произойти от выражения «ho naos oikos» («дом корабля»), первоначально обозначавшего эллинг.
Теория предлагает практическое объяснение этой связи. Греческие мореплаватели, надолго останавливаясь на незнакомых берегах, могли защищать корпуса своих судов от корабельных червей и непогоды, переворачивая их и используя в качестве укрытий. Позднее, по возвращении на родину, состарившиеся корабли могли устанавливать на специально возведенные стены, превращая их в жилища, общественные здания или святилища. В конечном итоге, эта практика, по мнению автора, была увековечена в камне.
В подтверждение своей исследователь приводит многочисленные этнографические параллели из разных культур, от рыбаков Швеции и народов инуитов до жителей острова Пасхи и викингов, которые использовали перевернутые лодки в качестве кровли или жилищ.
Ключевым доказательством служит детальное сравнение антаблемента дорического и ионического ордеров с надводным бортом античной галеры — пентеконтеры. Сьордиа указывает на прямые соответствия: метопы интерпретируются как деревянные панели, закрывавшие отверстия для весел верхнего ряда гребцов; триглифы — как стойки надстроек борта; мутулы — как обрубки конструкций, поддерживавших уключины; а продольная кривизна (курватура) лучших храмов — как отражение естественного прогиба палубы корабля. Даже такие декоративные элементы, как волюты и акротерии, могут быть стилизованными изображениями морской пены, а гильоши на карнизе — напоминанием о гипозоме, тросе, стягивавшем корпус судна.
Теория также предлагает объяснение происхождения наружной колоннады (перистасиса). Изначальный деревянный корпус-крыша со временем мог разрушиться, и его могли заменить более крупным кораблем. Его свес потребовал бы установки дополнительных опор по периметру, что в каменной традиции и превратилось в колоннаду. Таким образом, внутренний антаблемент над целлой храма мог представлять первый корабль, а внешний — его замену.
Если гипотеза найдет дальнейшее подтверждение, это коренным образом изменит понимание греческой архитектуры. Ее элементы предстанут не просто украшениями, а скульптурными репрезентациями реальных морских конструкций, что вписывает греческий храм в универсальный принцип «форма следует за функцией», пусть и опосредованно — через форму корабля и желание архитекторов запечатлеть ее в камне. Автор призывает археологов, филологов и историков искусства пересмотреть имеющиеся данные в свете этой новой интерпретации, открывающей неожиданную связь между мореходным наследием Эллады и ее главными архитектурными шедеврами.